Рецензии, отзывы

"По духу он абсолютно поморский мужик. Поразительно, два цикла его рассказов о русском севере, о маленьком городке и деревне, с их традициями, свадьбами, песнями, легендами, типажами — превосходны. Всё узнаваемо. Эти рассказы в духе Шукшина. Михаил стал лауреатом. Возлагаю на него большие надежды. Деревенская жизнь снова оказалась востребованной. У Шанина в рассказе кипят просто шекспировские страсти."

Ольга Славникова

"В номинации «малая проза» лауреатом стал Михаил (Моше) Шанин из Северодвинска, и тут остается только поаплодировать нетривиальности и тонкости выбора жюри («малую прозу» в жюри курировал Юрий Буйда). Михаил Шанин сочиняет абсурдистские сказы о деревенской жизни, один другого затейливей. Последний рассказ подборки — «о том, как запретили букву ы» — тематически выбивается, зато его можно полностью процитировать: «Сначала запретили букву ы./Потом запретили букву а./Потом зпретили букву б./Потом зпретили укву в./Потом зпретили уку е./ Потом зпртли уку з./Потом пртли уку и./Потом пртл уку к./Потом пртл уу л./Потом прт уу м./Пото прт уу о./пт прт уу п./т рт уу р./т т уу т./уу у». Графически — а с расположением текста на странице Михаил Шанин постоянно экспериментирует и в других рассказах — рассказ выглядит как перевернутая пирамида, убиение слова, превращение его в пустоту ощущается почти физически."

Майя Кучерская

"Из рассказов, которые удалось прочитать в прошедшем году, бесспорным лидером года представляется мне подборка рассказов Моше Шанина «Левоплоссковские» в майском номере журнала «Октябрь» (в цикл этот также входит рассказ «Иван Косоротик» – «Новый мир» № 12). Имя в нашей литературе, строго говоря, не новое, рассказы молодого писателя уже несколько лет регулярно публикует «Октябрь», но именно цикл рассказов «Левоплоссковские» о жителях северной русской деревни, своеобразная Шанинская Йокнапатофа как бы набрал «критическую массу» для полноценного представления места в нашей литературе нового писателя. Проза Шанина, как бы вышедшая из традиций русской прозы двадцатого века (Бабель, Олеша, Платонов, Шаламов), но отнюдь не придавленная ими, напротив, получившая из этой традиции возможность раздвигать свой художественный простор, – проза абсолютно сегодняшняя, как сказали бы «актуальная», и по стилистике и по содержанию, по образному ряду, да просто, по непроизвольному интонационному жесту. Это проза, которая соединяет наше сегодняшнее размышление о России и о самих себе с тем, уже не первый век идущим разговоре о России, с ее величавым, но чаще сырым и серым, «саврасовским» пейзажем, и с ее парадоксально устроенной человеческой гармонией."

Сергей Костырко

"Молодой (по крайней мере, моложе меня) писатель Моше Шанин. Никаких тебе неудачных попыток взросления, городских страданий, офисной чепухи, - это не наш профиль. взял да и придумал, в свои около 30, небольшую затерянную на карте России деревню (придумал, придумал, - срисовал, но все же придумал). Люди там разговаривают своеобычным говором, существуют словно бы не догадываясь, что есть мобильники, нефть, Путин, что вообще то они не современны.
Мир Шанина герметичный, травяной, из многих литератур проросший - есть у него там, в деревне, непременный сумасшедший, есть враль, участковый, незамужняя невезучая хорошая девушка... типажи вроде знакомы, неоригинальны как типажи, но вот воплощение радует. Вообще читать это - радостно. И удивительно, что весь этот мир, в десятке рассказов явленный, расположился на десятке листов 12 таймсом, и нет впечатления, что это лишь синопсис. Нет, именно что подробное существование, с полнокровными характерами, драмами и комизмом жизни.
Шанин, наверное, врастет в литературу (большой на это шанс), но вот как кто? Как продолжатель лишь этой означенной традиции, как создатель Лево- и Право-Плосского? Она (традиция) крутая, но кажется, он способен на большее - на разное то есть. На такое и такое. Начинал-то он с вполне городских сюжетов, сделанных с прищуром таким сноровистого человека, который заходит в помещение и оглядывает - тут скучно и необихоженно, а вот щас я тут устрою... В последние несколько лет у него пишется деревня. А здорово бы, чтоб за Левоплоссковскими были рассказы... например, военные. Или офисная проза - занятно, как бы он вывернул ее. Он вообще бежит от обыденности. Интересно, куда прибежит. Хорошо бы, чтоб не прибежал, а мчал постоянно, цепляя взглядом все, что видит, - сейчас можно многое увидеть..."

Евгений Эдин

"Цикл рассказов и сказов о буднях в селе Архангельской области выдавал бы в молодом писателе меткого наблюдателя за местной жизнью и речью, если бы не степень их литературной обработки. Теперь уже не разобрать, в самом ли деле были увидены эти люди – спящие, укрывшись велосипедом, поджигающие школу, лишь бы сдвинуть жизнь села с мертвой точки, гибнущие в стае бешеных волков, – или созданы авторской интуицией, подсветившей обыденность с такого ракурса, что хоть смейся, хоть не живи. Рассказы Моше Шанина раскручивают читателя на глубокое сочувствие и раздирают душу самыми экономными и точными средствами. И в то же время не дают ни на минуту забыть, что клятая и курьезная эта жизнь – только материал для «левоплоссковского» мифа, не столько портретирующего уголок России, сколько выражающего авторское ощущение от нее, постсоветской, уголками вымирающей, дикой."

Валерия Пустовая

"...пейзаж провинциальной России, убогий, ветхий - в рассказе северодвинского прозаика Моше Шанина “Дом №3, или Черный день” . Перед нами своеобразная реинкарнация русской гротескной прозы 20-30-х, заставляющая вспоминать одновременно и Платонова, и Хармса. Поначалу кажется, что автор полностью упоен экзотикой “провинциального” убожества современной жизни. Один из его героев за годы работы в лимонадном цехе превращается, по сути, в материализованную функцию своего станка, единственный жест (но какой!), в котором проявляется его личность, это - стирка носков: “Посередине цеха стоял чан обогащения питьевой воды кислородом. Отодвинув с натугой люк, Полушкин опускал в бурлящее носки – парами. Отстирывалось – в момент”). Ну и на чем, спрашивается, держится этот мир? Как ответить на этот вопрос, которым мучаются герои Шанина, остро чувствующие, что “люди кругом чем-то живы и не собираются прекращать”. В чем формула нашего российского “общественного договора” на “нижнем” человеческом уровне? Вроде как неуместный по масштабности вопрос для повествования, занятого сугубо бытовыми и “мелкими” вопросами. Но мы имеем дело с прозой художественной. В рассказе есть кратко написанная сценка у пивного ларька, где к заждавшемуся открытия и опохмелки сообществу мужчин “из узкого оконца высунулась круглая голова: “Предупреждаю: привезли поздно, разбавить не успела, – сказала голова. – Поэтому буду недоливать”. Можно прочитать как анекдот, а можно как у автора, то есть как метафору той самой внутренней опоры, на которой держится человеческая гармония, - так, как почувствовал герой рассказа, услышавшие доверительное, человеческое про недолив: а, вообще-то ничего, жить еще можно! Вполне!"

Сергей Костырко

"Моше Шанин, пожалуй, более стилистически причудлив, метафоричен и иносказателен. Этакая бытовая притчевость с привкусом абсурда. Обычные житейские истории, вывернутые наизнанку фантасмагоричностью взгляда. Мир-перевертыш, балансирующий на грани устоявшихся понятий. И — тоже ирония, только в отличие от иронии-отчаяния Кирилла Рябова здесь, скорее, ирония-карнавал, ирония-гримаса, эмоционально не отсылающая к печали, а оставляющая где-то на стыке улыбки и грусти. Интонационный рисунок Моше Шанина — более запутанный, никогда не доходящий до крайних степеней переживания. Возможно, именно поэтому создается ощущение отчуждения от текста, и он не завладевает читателем полностью, дескать, ты сам по себе, а я сам по себе. Ну что ж, условия принимаются. И уже читаешь внимательно и спокойно, как будто слушаешь давнюю историю любви престарелой дальней родственницы. Правда, о любви здесь почти ничего. Не то что у Зайцева и Рябова. Они вроде бы и пишут совсем не об этом, а, скажем, о котятах (Рябов) или какой-нибудь тете Ане (Зайцев), а выходит — все равно о любви. Тексты Шанина же интригующие (стилистически), но прохладные (психологически). Откуда взять это внутреннее наполнение? Автор молод, и это еще, наверное, придет. Хотя напряжение экзистенциального поиска, тоска по ускользающему смыслу звучит у Моше Шанина отчетливо..."

Анастасия Ермакова

"Если уж говорить о бескомпромиссности, то вот в ком “малое” не сдается – так это в герое Моше Шанина. Название подборки его рассказов угрожает: “Дело пахнет повестью”, – но, кажется, автор слишком ироничен, чтобы позволить себе перейти границы малой формы. В задумывании повести, как во всяком большом обязательстве, взрослом деле, героям Моше Шанина видится тоталитаризм игры, а в ускользании от них в малую форму, пробную биографию, детский каприз – свобода всамделишного существования. Если инфантильный герой Земскова, как классический “лишний” человек, с трудом докапывается до правды о себе, то сквозному герою Шанина знание этой правды дано изначально. Поэтому он уже не столько лишний, сколько философствующий. А значит, хоть и выглядит “малым” в социальных обстоятельствах, на самом деле давно и прочно ощущает себя “большим” – слишком большим, чтобы вместиться в их тесную предопределенность и однозначность."

Анна Самусенко

"Два рассказа Моше Шанина коллекционируют жильцов двух домов по эксцентрично воображаемой и одновременно типичной “Улице Советской”. Два дома представляют собой хронотоп социального нуля: время остановилось, место исчезло, и люди зажили антиподами. Но дойдя до глуби подполья, как дна дыры в полах сквозь все этажи, социальные призраки обретают вдруг явь и вес, научаются свободному самоопределению. “Все уравновесилось, самообъяснилось: и все не так плохо и даже скорее сносно, можно жить – да и интересно, что там дальше будет и как закончится, да и люди кругом чем-то живы и не собираются прекращать”."

Валерия Пустовая

"Опыты пустой жизни молодого современника предъявляет в своих рассказах начинающий прозаик из Северодвинска Моше Шанин. Талантливо предъявляет."

Евгений Ермолин